Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Light Side

Fondamenta degli incurabili

Отрывки из "Набережной Неисцелимых". В честь дня рождения Бродского и моих венецианских отчетов.

...

18.
Глаз в этом городе обретает самостоятельность, присущую слезе. С единственной разницей, что он не отделяется от тела, а полностью его себе подчиняет. Немного времени – три-четыре дня, – и тело уже считает себя только транспортным средством глаза, некоей субмариной для его то распахнутого, то сощуренного перископа. Разумеется, любое попадание оборачивается стрельбой по своим: на дно уходит твое сердце или же ум; глаз выныривает на поверхность. Причина, конечно, в местной топографии, в улицах, узких, вьющихся, как угорь, приводящих тебя к камбале площади с собором посередине, который оброс ракушками святых и чьи купола сродни медузам. Куда бы ты, уходя здесь из дому, ни направился, ты заблудишься в этих длинных витках улиц и переулков, манящих узнать их насквозь, пройти до неуловимого конца, обыкновенно приводящего к воде, так что его даже не назовешь cul de sac. На карте город похож на двух жареных рыб на одной тарелке или, может быть, на две почти сцепленные клешни омара (Пастернак сравнил его с размокшей баранкой); но у него нет севера, юга, востока, запада; единственное его направление – вбок. Он окружает тебя как мерзлые водоросли, и чем больше ты рыщешь и мечешься в поисках ориентиров, тем безнадежнее их теряешь. И желтые стрелки на перекрестках мало помогают, ибо они тоже изогнуты. В сущности, они играют роль не проводника, а водяного. И в юрких взмахах руки туземца, у которого ты спросил дорогу, глаз, отвлекаясь от треска «A destra, a sinistra, dritto, dritto", легко узнает рыбу.
...
28.
На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее. Рельефы становятся мягче, колонны круглее, капители кудрявее, карнизы четче, шпили тверже, ниши глубже, одежды апостолов складчатей, ангелы невесомей. На улицах темнеет, но еще не кончился день для набережных и того гигантского жидкого зеркала, где моторки, катера, гондолы, шлюпки и барки, как раскиданная старая обувь, ревностно топчут барочные и готические фасады, не щадя ни твоего лица, ни мимолетного облака. «Изобрази», – шепчет зимний свет, налетев на кирпичную стену больницы или вернувшись в родной рай фронтона Сан-Закариа после долгого космического перелета. И ты чувствуешь усталость этого света, отдыхающего в мраморных раковинах Закариа час-другой, пока земля подставляет светилу другую щеку. Таков зимний свет в чистом виде. Ни тепла, ни энергии он не несет, растеряв их где-то во вселенной или в соседних тучах. Единственное желание его частиц – достичь предмета, большого ли, малого, и сделать его видимым. Это частный свет, свет Джорджоне или Беллини, а не Тьеполо или Тинторетто. И город нежится в нем, наслаждаясь его касаниями, лаской бесконечности, откуда он явился. В конечном счете, именно предмет и делает бесконечность частной.
29.
А предмет этот может оказаться маленьким чудовищем, с головой льва и туловищем дельфина. Второе будет выгибаться, первая точить клыки. Он может украшать вход или просто вылезать из стены без всякой видимой цели, отсутствие которой делает его странно привычным. При определенной специальности и в определенном возрасте нет ничего привычнее, чем не иметь цели. Как и путать черты и свойства двух или более существ и, конечно, их род. В общем, все эти бредовые существа – драконы, горгульи, василиски, женогрудые сфинксы, крылатые львы, церберы, минотавры, кентавры, химеры, – пришедшие к нам из мифологии (заслужившей звание классического сюрреализма), суть наши автопортреты, в том смысле, что в них выражается генетическая память вида об эволюции. Неудивительно их изобилие здесь, в этом городе, всплывшем из воды. С другой стороны, ничего фрейдистского, под – или бессознательного в них нет. Учитывая природу человеческой реальности, толкования снов есть тавтология, оправданная в лучшем случае соотношением дневного света и темноты. Впрочем, сомнительно, чтобы этот демократический принцип применялся в природе, где большинства нет ни у чего. Даже у воды, отражающей и преломляющей все, включая самое себя, меняющей формы и материалы, иногда бережно, иногда чудовищно. Этим и объясняется характер здешнего зимнего света; этим объясняется его привязанность к монстрам – и к херувимам. Вероятно, и херувимы – этап эволюции вида. Или наоборот, ибо, устроив их перепись в этом городе, получим цифру, превышающую численность населения.
...
49.
Повторяю: вода равна времени и снабжает красоту ее двойником. Отчасти вода, мы служим красоте на тот же манер. Полируя воду, город улучшает внешность времени, делает будущее прекраснее. Вот в этом его роль во вселенной и состоит. Ибо город покоится, а мы движемся. Слеза тому доказательство. Ибо мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее. Слеза есть попытка задержаться, остаться, слиться с городом. Но это против правил. Слеза есть движение вспять, дань будущего прошлому. Или же она есть результат вычитания большего из меньшего: красоты из человека. То же верно и для любви, ибо и любовь больше того, кто любит.
Light Side

Моабитская тюрьма

С чем вот у вас ассоциируется слово "Моабит"? У меня - конечно же, с татарским поэтом Мусой Джалилем и его циклом стихотворений "Моабитская тетрадь", написанных им в тюрьме Моабит в Берлине. Стихи Мусы Джалиля мы изучали в школе, его имя известно каждому казанцу. Тем, кто бывал в Казани, больше известен памятник поэту (герой, вырывающийся из пут колючей проволоки) напротив Кремля.

Казнен Муса Джалиль был в тюрьме Плётцензее, там сейчас находится музей, до которого мы не добрались (да и в Моабите оказались случайно).

В 1946 бывший военнопленный Нигмат Терегулов принес в Союз писателей Татарии блокнот с шестью десятками стихов Джалиля. Через год из советского консульства в Брюсселе пришла вторая тетрадь. Из Моабитской тюрьмы ее вынес бельгийский патриот Андре Тиммерманс и, выполняя последнюю волю поэта, отправил стихи на родину.

Тюрьма Моабит была разрушена в 1958 году, на ее месте разбит парк, оставлены стены и фундаменты зданий. На стене - цитата из "Моабитских сонетов" Альбрехта Хаусхофера: "Von allem Leid, das diesen Bau erfüllt, ist unter Mauerwerk und Eisengittern ein Hauch lebendig, ein geheimes Zittern".

А стихи Мусы Джалиля можно прочитать тут:

http://royallib.com/read/dgalil_musa/moabitskaya_tetrad.html#0

Collapse )
Light Side

Park Zaczarowanej Dorożki

Решили сегодня проехаться после обеда на велосипедах, в качестве конечной точки выбрали детскую площадку в парке под названием "Park Zaczarowanej Dorożki". Парк, кстати, весьма уютный, а площадка - одна из самых оригинальных в Кракове, вот тут фотки: http://www.krakow64.pl/Parki/ParkZaczarowanejDorozki/dorozki.html

Но речь не о парке, а о его названии. Только мы с Мартином стали фантазировать, что это за зачарованная дорожка такая, кто ее заколдовал и что будет, если пройти по такой дорожке, как Дима нам напомнил, что "dorożka" - слово из серии false-friends, и обозначает оно не дорожку, а повозку, экипаж! Те самые кареты с лошадьми, разъезжающие по Кракову с туристами, называются "dorożka".

Тут пришлось гуглить, чтобы узнать всю подноготную такого оригинального названия.

Оказалось, что парк назван так в честь известного произведения польского поэта Константы Ильдефонса Галчинского XX века "Zaczarowana dorożka" (1946).

Посвящено стихотворение Галчинского одному краковскому извозчику, который существовал на самом деле, звали его Ян Качара (Jan Kaczara) и был он известен тем, что разговаривал стихами и вообще был крайне артистичной личностью. Вот здесь можно прочитать легенду о нем: http://just-krakow.com/legenda-o-zacharovannom-kuchere/ А здесь - более детальный и глубокий текст на польском: http://qnwortal.com/modules.php?name=News&file=print&sid=907 Галчинский был в Кракове и пользовался услугами Яна Качары и настолько впечатлился этим необычным кучером, что прославил его в своем произведении о Кракове, и стихотворение это считается "наикрасивейшим стихом о Кракове, хоть и написанным варшавяком" ("najpiękniejszy wiersz o Krakowie, choć napisany przez warszawiaka").

Само стихотворение можно прочитать вот здесь (в переводе Иосифа Бродского):
http://www.my-works.org/node/76
Или на польском:
http://www.kigalczynski.pl/wiersze/zaczador.html?p=_wi

Отрывок:

Добрался до дома, где трактир "У негров"
(э-эх, жизни не жалко за этот дом!),
как струны рояля, натянуты нервы,
в горле какой-то холодный ком.
Спящую площадь обшарил взглядом.
О, ужас! Рядом с Суконным рядом:

ЗАГОВОРЕННЫЕ ДРОЖКИ
ЗАГОВОРЕННЫЙ ИЗВОЗЧИК
ЗАГОВОРЕННЫЙ КОНЬ.

Все, как было в той телеграмме.
Под башней Марьяцкой стою в пижаме,
а конь, представьте, шевелит ушами!

А парк так называется, поскольку Ян Качара жил в том самом районе, на улице Dobrego Pasterza, 41.
Light Side

Одесса. Сад скульптур Литературного музея.

Последняя серия фотографий про Одессу. Сад скульптур Литературного музея.

У нас не было времени посетить сам Литературный музей, но в сад скульптур мы заглянули.

Стоимость - 9 гривен. Причем когда мы туда пришли, на входе никого не было, да и по времени сад должен был быть закрыт. Внутри проходила какая-то экскурсия, но мы свободно прошли внутрь. В итоге в очень грубой форме были отправлены куда-то вглубь музея за билетами. Вообще надо отметить, что почему-то в Одессе в этот раз мы столкнулись с некоторым хамством - в музее, в Пузатой хате, в трамвае. Причем в прошлый приезд ничего такого не заметили. То ли летний сезон так на всех действует, то ли жара, то ли мы стали более придирчивые :)

А вот сайт у музея хороший, много информации, прочитать про Сад скульптур можно тут:
http://museum-literature.odessa.ua/pbasic/lru/tb3/tp3/id53



В саду размещено одиннадцать юмористических скульптурных композиций, посвященных литературным героям и знаковым персонажам городского фольклора работы современных скульпторов.

Collapse )
Light Side

Книги и фильмы о Праге и Венеции

Помогите вспомнить художественные фильмы и книги, действие которых происходит в Праге или Венеции. Хочется перед поездкой проникнуться.

Уже были просмотрены фильмы:

1) "Невыносимая легкость бытия" (The Unbearable Lightness of Being, США, 1988, в главных ролях молодые Дэниэл Дэй-Льюис, Жюльет Бинош, Лена Олин), экранизация романа Милана Кундеры. Роман мне понравился в свое время, фильм теперь тоже понравился. А Диме книга не очень, а фильм да. Интересно было посмотреть на события Пражской весны глазами местных жителей.

2) "Прага" (Prag, Дания, 2006). Датчане как-то по-своему воспринимают Прагу. Там она показана пост-совковой, с соответствующим уровнем сервиса, странными людьми, панельными районами на окраинах, непонятным языком.

3) "Талантливый мистер Рипли" (The Talented Mr. Ripley, США, 1999). Венеции в фильме совсем мало, но много Италии. В рецензии Экслера фильм назван "американской педерастической трагедией" (не рекомендуется читать тем, кто фильм не смотрел).
Light Side

Буква Щ

Что делать вечером воскресенья, когда на улице дождь, темно, и выходить на улицу не хочется? Конечно же, спорить с мужем о произношении буквы "Щ", что ж еще.

Совершенно случайно обнаружили, что мы с Димой по-разному произносим "Щ". Он - как "ШЬЧ", я - как "ШЬШЬ". Пришлось гуглить. Итак.

В Википедии изначально было сказано:

В русском языке произношение буквы Щ неоднородно.

* Сочетание двух согласных: мягкого (палатального) спиранта [ш’] и сложного, тоже мягкого согласного [ч’]. Такое произношение щ = шч отмечают уже Тредьяковский («Разговор об орфографии», 1748) и Ломоносов («Российская грамматика», 1755). Им следует и Шлёцер в своей неоконченной «Russische Sprachlehre» (1764). Произношение это раньше часто встречалось в речи образованного общества, реже — в народных говорах; в XIX веке считалось литературным. В XX веке практически вышло из употребления.

* Мягкий долгий [ш’ш’] или короткий [ш’]. Мягкий (ро[ш’ш’]а = роща), принятая сейчас литературная норма, происходит из московских (не везде), калужских, некоторых рязанских и других «акающих», или южно-великорусских, говоров.

* Твердый долгий [шш] сохранился преимущественно в северо-восточных «окающих» говорах (Казанская, Вятская, Нижегородская губ.): та[шшы] (тащи), как обыкновенно изображают это слово средствами общеупотребительной русской графики.

Словарь Ожегова говорит следующее:

6) буква щ и сочетания жч, зч, сч обозначают сочетания шьшь (долгое мягкое ш) или шьч: рoшьшьа., мушьшьина, извошьшьик, шьшьастье, бешьчисленный, ишьчезнуть. С долгим мягким ш произносится также слово дождь — дошьшь (допустимо дошть);

А Грамота.ру пишет так:

Сочетание СЧ на стыке корня и суффикса, начинающегося с буквы Ч, обычно произносится так же, как буква Щ, т. е. как долгий мягкий [шьшь], наряду с которым в ряде случаев встречается и произношение [шьч], выходящее однако из употребления.

Таким образом, оба варианта правильные, но "ШЬЧ", классический, постепенно выходит из употребления (с чем Дима категорически не согласен), а в современном языке используется "ШЬШЬ".

Найденные пособия для логопедов тоже говорят о "ШЬШЬ".

А как вы произносите этот звук?

P.S. Пока счет 5:1 в пользу "ШЬШЬ". Все пятеро - россияне. Интересуют ответы украинцев :)
Light Side

Чтиво

На нашем форуме дали ссылку вот на это:

"Давно стал замечать, что некоторым любителям чего-то там "не для всех" на самом деле вовсе не нравится то, что они слушают, смотрят и читают. Делают они это исключительно из-за того, чтобы казаться Очень Продвинутыми и иметь повод для того, чтобы презирать Остальное Тупое Быдло, Которое Ни Хера Не Рубит В Современной Культуре. Еще их принято называть снобами, но "сноб" - слишком нейтральное словечко, чтобы охарактеризовать этих индивидуумов." - см. дальше.

Хорошо и с задором написано, но содержит ненормативную лексику. Детям, женщинам и снобам не читать!

UPD: автор - djtigerratt
Light Side

Сегодня: Чернобылю - 20, Тукаю - 120.

Разбитая надежда

Я теперь цвета предметов по-иному видеть стал.
Где ты, жизни половина? Юности цветок увял.

Если я теперь на небо жизни горестной смотрю,
Я уж месяца не вижу, светит полная луна.

И с каким бы я порывом ни водил пером теперь,
Искры страсти не сверкают и душа не зажжена.

Саз мой нежный и печальный, слишком мало ты звучал.
Гасну я, и ты стареешь... Как расстаться мне с тобой?

В клетке мира было тесно птице сердца моего;
Создал бог ее веселой, но мирской тщете чужой.

Сколько я ни тосковал бы в рощах родины моей,
Все деревья там увяли, жизни в них нельзя вдохнуть.

И ее, мою подругу, холод смерти погубил,
Ту, которая улыбкой освещала жизни путь.

Мать моя лежит в могиле. О страдалица моя,
Миру чуждому зачем ты человека родила?

С той поры, как мы расстались, стража грозная любви
Сына твоего от двери каждой яростно гнала.

Всех сердец теплей и мягче надмогильный камень твой.
Самой сладостной и горькой омочу его слезой.

1910 © Габдулла Тукай, перевод Анны Ахматовой.

Collapse )